РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава

— По Октябрьской дороге шпарим...

Обычно в военных эшелонах, направлявшихся на фронт, никто не знал маршрута следования и конечного пт остановки. Потому в вагонах нередко говорили о пути.

— Ржев все еще в руках германцев, я задумывался на Калининский фронт попадем, — со вздохом произнес Копылов.

Только на данный момент Матросов вспомнил, что неразговорчивый Петька РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава был родом из-под Ржева...

— Хоть чорту в пекло, лишь бы резвее, — спешил Саша.

Незначительно позднее Рашит гласил собственному другу:

— Я фронт представлял для себя по другому…

Внезапно паровоз начал издавать протяжные, жалобные гудки.

— Тревога! — предупредил Соснин.

Над поездом показался фашистский стервятник.

— Тихо, из вагона без РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава команды не прыгать, — предупредил Соснин. — На платформах — зенитные установки, на крышах хвостовых вагонов — пулеметы.

Паровоз продолжал сетовать. Противное дело находиться во время бомбежки в закрытых вагонах...

Над поездом с рокотом пронесся самолет, и здесь же раздалась трескотня многокалиберного пулемета.

— «Мессер», — обусловил Соснин. — Бомбардировать не будет. На нем только пулеметы РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава...

Вроде бы подтверждая слова старшины, несколько пуль пробили крайнюю доску крыши. Все притихли и невольно наклонили головы. Кое-кто даже залез под нары.

Для Матросова это была 1-ая встреча с противником. Но ему не приглянулась такая стычка: у неприятеля орудие, а он — в закрытом вагоне. «Вот если б ты был на РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава земле либо я в воздухе. Вот бы один на один…» — задумывался Матросов, разглядывая небо через щели в крыше.

«Мессер» сделал очередной налет. Еще одна длинноватая очередь. К тому же еще. Паровоз спешил, как будто вожделел убежать от истребителя, — добавлял скорость, гудел.

— Бензин у него выходит, скоро отстанет, — гласил РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава Соснин, совсем размеренным голосом. — Не советую, ребята, молиться каждой пуле...

Bo-время произнесенное слово очень принципиально в минутки угрозы. Бойцы повеселели, начали шутить, хотя погибель продолжала висеть над головой.

— Может, откроем дверцу, я по нему из винтовки, — произнес Рашит, подходя к дверям.

— Не нужно, это не поможет! — кликнул Семен Воробьев РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава.

Ребята не могли позже найти, что вышло ранее: либо пули забарабанили по крыше вагона, либо со стоном свалился Воробьев. Все жители кинулись к нему на помощь.

— Ну-ка, отодвиньтесь, — произнес Соснин, развертывая личный перевязочный пакет. — Габдурахманов, поддержи за левое плечо...

— Ого, на месяц в лазарет, — проговорил тоном РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава знатока Андрей Семячкин, лицезрев огромную кровоточивую рану на правом плече Семечки. — Не меньше, чем на месяц в глубочайший тыл.

Побледневший от утраты крови Воробьев терпеливо перенес перевязку, позже виновно проговорил:

— Вот для тебя и на... И повоевать не пришлось... Вы уж, ребята, простите меня.

— За что все-таки прощать РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава? — опешил Соснин.

Поздно ночкой на разрушенном до основания полустанке эшелон тормознул. В мгле началась выгрузка. Команды невольно произносились вполголоса. Все это присваивало обстановке загадочность. Батальоны ушли в ночь. Полустанок опустел.

Привал устроили рано днем в лесу. Костров не жгли. Закусывали консервами и сухарями, запивали кипяченой водой из фляжек.

Матросов, взглянув РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава на лес, опешил. Верхушки деревьев были срезаны, местами торчали совсем нагие, без одного сучка стволы.

Не задерживаясь в разбитых селениях, торопливо проходя открытые места, маршевые роты км через 20 тормознули в большенном селе с кирпичной церковью на площади.

Матросов с замиранием сердца и с болью в душе приценивался ко всему РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, что встречал на прифронтовых дорогах: к мальчугану, с босыми ногами бегавшему по снегу, к голодным людям, выходившим из землянок, к сиротливо торчащим на месте деревень печным трубам, к машинам, везущим покалеченых... Как пострадала российская земля!

На площади перед церковью выстроились маршевые подразделения. Их встречала группа фронтовых офицеров. Новоприбывшие РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава пристально приценивались ко всему. Посреди офицеров Матросову приглянулись двое: один — высочайший, с темными усами, чистоплотно одетый, и другой — низкий, полный, круглолицый, с орденом Красноватой Звезды.

Саша увидел, как низкий офицер вышел вперед и звучно, чтоб услышали сотки людей, скомандовал:

— Лазутчики, два шага вперед!

Позже отбирали артиллеристов, саперов, оружейников, портных. В РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава конце концов раздалась давно ожидаемая команда:

— Автоматчики, два шага вперед!

Эту команду подал высочайший черноусый офицер. «Такой юный, а сколько седоватых волос», — помыслил Саша, разглядывая офицера. Матросов сделал два шага и обернулся — в шеренге стояли все свои ребята. В особенности отрадно было то, что и Николай Соснин тоже РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава был автоматчиком.

Юный черноусый офицер оказался лейтенантом Артюховым, под начальством которого выпало Матросову и многим другим юным бойцам получить 1-ое боевое крещение. Выстроив автоматчиков раздельно, Артюхов произнес им:

— Вы сейчас зачислены в первую роту. Наш полк гвардейский, двести 50 4-ый. Ваша задачка — множить славу собственного полка. Русский автоматчик должен быть посильнее и искуснее РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава 3-х германских. Я думаю, вы оправдаете доверие Родины. Вот и все. Вопросы есть?

— Нет, все ясно, товарищ лейтенант, — дружно ответили юные гвардейцы первой роты.

Так повстречал фронт Александра Матросова, с этого момента ставшего гвардии рядовым Красноватой Армии.

СОЛДАТСКАЯ ЖИЗНЬ

Если б можно было во время этого бурана РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава подняться в воздух, то человек с самолета увидел бы полотно стальной дороги, стрелой прорезавшее снежную равнину, и в километре от него маленькое село, приткнувшееся к берегу замерзшей речушки, каких много в «краю болот», на Смоленщине, в Калининской области, на Псковщине... Меж тем в грозном словаре войны село это именовалось «опорным РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава пт германской обороны», а речушка «передним краем».

Командиру полка, плечистому, высочайшему мужчине с большими чертами лица, подполковнику Гаркуше, естественно, не было необходимости подниматься в воздух, чтоб оглядеть собственный фронтальный край. Знал он отлично и оборону противника. Его в данную минутку волновало другое: где и как стукнуть, чтоб наверное пробить брешь в РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава системе укреплений противника, а потом опрокинуть и его живую силу, сделать огромное дело стремительно и с малой кровью. Потому он и выдвинулся для наблюдения за противником в кустарник, находившийся в нейтральной полосе.

Командир дивизии, давая согласие на рекогносцировку, шутливо порекомендовал подполковнику:

— Не высовывайте свои усы над кустарником. Германский РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава снайпер обязательно воспользуется ими как мишенью.

Вспомнив это предупреждение, Гаркуша улыбнулся: «Усы, может быть, и не стоит сберегать, да головой приходится дорожить, по другому другому командиру придется управлять пришествием на Холминки».

— Бинокль! — востребовал Гаркуша.

Сержант Папазян, его верный ординарец, стремительно подал бинокль.

Много обязательств нес Папазян: зависимо от РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава событий, он был шофером и поваром, связным и штабистом. На данный момент он полз за командиром полка в качестве телохранителя. Он, Папазян, садовник из Еревана, был должен безустанно хлопотать о Гаркуше, инженере из Сибири, и, может быть... даже выручать ему жизнь...

Гаркуша энергично выругался: буран мешал рассмотреть неприятельскую оборону. Большие хлопья РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава снега казались клочками туч, несущихся над заснеженной ложбиной. Меж порывами ветра наступил маленький перерыв. Тогда над усами, торчащими из кустов, поднялся бинокль.

— Пошли далее, — произнес Гаркуша, возвращая бинокль ординарцу.

Пригибаясь, они продолжали путь по ложбине. Глубочайший снег мешал продвигаться, после пяти-шести шагов приходилось делать недлинные РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава привалы для передышки. Они обходили фронтальный край только вдвоем, показываться большой группой было не неопасно, потому что каждый метр площади был пристрелян противником, и Гаркуша не желал рисковать жизнью подчиненных.

Папазян шел впереди, прокладывая своими большенными валенками путь командиру.

Буран усиливался, горизонт сужался. Все сложнее становилось итти. Сержант беспрерывно оттирал РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава коченеющие на морозе щеки. Смуглая кожа стремительно белела на ветру. Подполковник, чуток наклонив голову, продолжал путь. Он поднес часы к очам. Было двенадцать, а в четыре — совещание с командирами.

— Нужно переждать буран, напрасно расходуем силы, — проговорил он, обернувшись к сержанту.

Папазян напомнил:

— У будки стрелочника начинается участок первой РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава роты.

Поднялись на насыпь стальной дороги. Ветер дул так очень, что они обязаны были спуститься в низину. Но там нереально было стремительно продвигаться из-за глубочайшего снега. Пришлось продолжать путь по полотну стальной дороги.

Блиндаж был устроен под полотном дороги, и если б не труба металлической печки, выступавшая над ним РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, его никогда бы не отыскать в таком буране...

Папазян, отряхиваясь, гласил:

— Вот лукавцы. Ни одной бомбе не попасть...

…В этот час блиндаж жил собственной обыкновенной жизнью. Два бойца из отделения стояли на посту в нескольких метрах от блиндажа, другие отдыхали. Новый командир отделения, ветеран полка, Миша Бардыбаев посиживал рядом с Уметбаем РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава Саржибаевым, и они вполголоса распевали степные песни собственного народа. Андрей Семячкин что-то оживленно говорил. Сергей Гнедков вчера, после освобождения 1-го села, в заброшенной школе отыскал старенькую книжку и на данный момент с увлечением читал ее. Сумрачный и немногословный Петр Копылов, задумавшись, лежал, заложив руки под РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава голову.

Матросов и Габдурахманов увлеклись игрой в шахматы. Над фигурами Рашита нависла ужасная угроза: мат через два хода. И в эту минутку за дверцей послышались чьи-то шаги. Первым встревожился командир отделения. Стремительно откинув плащ-палатку, он выглянул наружу и кликнул:

— Встать! Командир полка!

Рашит левой рукою сгреб все фигуры РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава и опрокинул шахматную доску. В блиндаж вошел командир полка. Все поднялись по команде «смирно». Слабенький свет стальной печки меркло освещал взволнованные лица боец.

— Здрасти, автоматчики, — приветливо поздоровался Гаркуша.

— Здравия хотим, товарищ подполковник! — раздался дружный ответ.

— Вольно. Как поживаем?

— Отлично, товарищ подполковник, — ответил за всех Бардыбаев.

Гаркуша расстегнул шинель, осмотрел РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава блиндаж.

— Комфортно здесь у вас, а на улице буран, война... — И почему-либо эти слова показались всем выговором.

Глаза командира тормознули на шахматной доске.

— Кто же у вас играет в шахматы? На войне — и вдруг в шахматы...

Все смущенно опустили головы. «На самом деле, война идет, а мы в шахматы РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава», — пошевелил мозгами Матросов.

Если б в эту минутку бойцы подняли головы, они узрели бы на лице командира ухмылку.

«Неужели на фронте нельзя поиграть в шахматы? Неуж-то только вести войну, штурмовать, зябнуть, отбиваться?» — рассуждал про себя Рашит.

Пауза затянулась. Тогда Гаркуша спросил вторично:

— Выходит, никто не играет?

Александр Матросов РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава сделал шаг вперед и виновно ответил:

— Я играю, товарищ подполковник.

Все с облегчением глянули на командира, но во взглядах оставалось ожидание выговора.

— Почему я вас не знаю? — спросил Гаркуша, обращаясь к Матросову.

Ответил Бардыбаев:

— Это из маршевой роты. Всего неделя как у нас...

— Фамилия?

— Матросов.

— Из Краснохолмского училища РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава?

— Так точно, товарищ подполковник.

Пока Гаркуша говорил с бойцами, Папазян успел снять с себя вещевой мешок, подбросить в печку дров и начал готовить завтрак для командира. Гаркуша сел на лавку — земельный выступ, оставленный бойцами при устройстве блиндажа, не спеша вытащил известную на весь полк трубку и закурил. Внезапно РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава скомандовал:

— Давайте шахматы сюда, Матросов!

Саша кинулся исполнять приказание. Отбросив в сторону вещевой мешок, он собрал все фигуры и вопросительно посмотрел на Гаркушу. Если б в эту минутку командир отдал приказ кинуть древесные фигуры в печку, Саша сделал бы и это: так он ощущал себя виновным.

— Расставьте шахматы.

Матросов поставил доску на РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава патронный ящик, расставил фигуры. Бойцы безгласно наблюдали за этой немой сценой, гадая, чем она кончится.

— Занимайте место, попробуем силы.

У всех точно гора свалилась с плеч, бойцы заулыбались. Рашит даже рискнул пошутить:

— Товарищ подполковник, вы осторожнее с ним, он здесь всех нас лупит.

Матросов не ждал, что дело РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава обернется таким макаром. За последние пару минут он очень переволновался, потому не смог сосредоточиться и уже сначала игры допустил тяжелейшую ошибку, подставив слона под удар пешки. Рашит не выдержал и упрекнул его:

— Вот так зевок!

Матросов, понимая, что, утратив слона, глупо продолжать игру, встал:

— Товарищ подполковник, я РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава сдаюсь, — проговорил он смущенно.

Командир полка нахмурил брови:

— Что произнес: «сдаюсь»? В моем полку боец осмеливается произносить это слово? — и после паузы, добавил: — Прощаю только поэтому, что новичок. Садись, продолжай до последней способности.

Матросов все равно проиграл. Когда белоснежный повелитель оказался меж ладьей и ферзем темных, все замолчали. Молчал и РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава фаворит, сконцентрированно разглядывая того самого белоснежного слона, падение которого решило финал игры. Древесная фигура как будто застряла меж пальцев командира полка.

Вдруг Гаркуша спросил:

— Вы, Матросов, еще никогда не встречали неприятеля с глазу на глаз?

— Не приходилось, товарищ подполковник, — просто ответил Саша.

Над блиндажом рычал ветер, загоняя назад в трубу дым РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава. Гаркуша курил, поглядывая на разбросанные шахматные фигуры.

— При встрече с ним нужно держать в голове единственный закон, — тихо заговорил он. — Если ты не успеешь его убить, то он тебя уничтожит. Вот почему русский боец не знает слова «сдаюсь». На поле боя так же, как и на шахматной доске РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, нужно драться до последней способности, не уступать противнику до последнего биения сердца. Из малеханьких фурроров на поле боя рождается большая победа. А вы, друзья, очень скоро встретитесь с фашистами.

Командир полка не мог сказать, что полк скоро начнет пришествие на укрепленный район противника. Сколько раз он направлял бойцов в РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава бой, сколько раз встречи перед боем оказывались последними встречами. И на данный момент, разглядывая сосредоточенные лица боец, Гаркуша помыслил: «Может, нам и не получится повстречаться вот так, за шахматами...» Но он постарался резвее отогнать эту идея. Поднялся и проговорил:

— Пока не внесло дверь, нужно итти. Кажется, буран незначительно стих РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава.

Командир наклонил голову, чтоб при выходе не задеть низкие «своды» блиндажа. В это время к нему смущенно обратился Габдурахманов:

— Товарищ подполковник, вы уносите белоснежного слона...

Гаркуша пошарил в кармашке, вернул шахматную фигуру и шутливо напомнил:

— Возьмите, Матросов, собственного слона. Никогда так недорого не уступайте его. Не положено РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава гвардейцу.

После ухода командира полка Рашит обидчиво произнес:

— Ай-ай, сплоховал, Саша. Для чего проиграл?

Матросов улыбнулся, ничего не ответил и ринулся на кучу травы, что служила постелью. Ему хотелось остаться одному. В ушах до сего времени звучали слова командира полка: «Прощаю только поэтому, что новичок».

Саржибаев и Копылов РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава пошли сменять постовых около пулемета, другие бойцы принялись отбрасывать снег от входа в блиндаж.

— Товарищ подполковник, никогда больше не услышите этого слова от Матросова, — шептал Саша. — Я покажу себя в бою. Дайте только приказ... Вот увидите...

Погибель АНДРЕЯ СЕМЯЧКИНА

…На рассвете получили приказ сосредоточиться за кустарником, в ложбине. Двигались молчком РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, команды подавались полушопотом. Все помнили приказ командира полка: «Ударить внезапно». Всякий раз, как ночь прорезалась ползущей по небу ракетой, бойцы ложились в объятия рыхловатого, мягенького снежного покрова земли. На рубежи атаки продвигались и другие роты, готовясь к одновременному удару.

Лежать на снегу было холодно. Бардыбаев обратился к бойцам:

— Разрешаю курить, но РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава осторожно.

Несколько бойцов накрыли себя плащ-палаткой и лежа закурили.

Бардыбаев подошел к Матросову.

— Эх и горе же мне с вами, — проговорил он, неодобрительно разглядывая полусогнувшуюся фигуру бойца. — Разве так окапываются? Боец должен уметь с удобством размещаться на отдых.

— Здесь не до удобства, только бы не окоченеть до боя РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, — подал глас Рашит.

— Окапываться поглубже, чтоб ветер не брал! — отдал приказ Бардыбаев. — Вещевой мешок пока можно снять, подсунуть под голову. Ложитесь в один окоп, будет теплее.

Мимо прошел Артюхов, проверяя готовность отделений к бою...

Что такое реальная солдатская жизнь?

Она начинается не тогда, когда новобранец в первый раз РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава приходит в казарму, и не тогда, когда он проходит учебу, чтоб поехать на фронт. Тот, кто находится в пути на фронт, еще не реальный боец. Солдатская жизнь начинается тогда, когда командир отделения повторит команду за взводным:

— Вперед! За Родину! За Сталина!

…Не успел Бардыбаев дать эту команду, как оживились сохранившиеся огневые РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава точки противника, не добитые во время артналета. Пули показались Матросову тыщами ос, носящихся над головой, преследующих его. Он механично упрятал голову в снег. Но уши, не считая жужжанья пуль, слышали и другие звуки. Когда Бардыбаев проорал команду, Саша поднялся и побежал.

Впереди пулеметы противника, захлебываясь, гневно РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава повторяли:

— Так... погибель, так... погибель, так... погибель...

Матросов бежал, упорно шепча:

— Товарищ подполковник, я выполню ваш приказ.

Он бежал за Бардыбаевым, справа от него Рашит, слева Гнедков Сережа. Кое-где рядом орали «ура». Кажется, это глас Саржибаева…

В атаку прогуливались трижды.

Противник сделал все, чтоб не уступить село. Его искусно замаскированные РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава огневые точки держали под контролем все подступы, мешая наступающим сделать лобовую атаку. Наше командование уже в процессе пришествия произвело смелый маневр. Внезапно для неприятеля силами 2-ух батальонов — первого и второго — удар был нанесен справа, откуда неприятель никак не ждал нападения, потому что открытая местность практически исключала возможность приближения противника. И РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава эта оперативная мера принесла фуррор полку. Фашисты, до ограниченности пунктуальные люди, только начинали «по плану» поджигать село, когда с тыла ворвались русские автоматчики.

Далее бой длился уже вне села. Наши части, преследуя неприятеля, отогнали его на вторую линию укреплений и начали готовиться к прорыву основной полосы РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава обороны. К 10 часам штаб полка сказал по телефону в штаб дивизии об освобождении села.

Противник в течение денька предпринял три гневных контратаки, пуская в бой сразу до 10 танков и до полка пехоты. Гаркуша уже был готов к этим атакам, и подразделения организованно повстречали противника. Через три часа штаб полка опять РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава сказал штабу дивизии: «Три контратаки отбиты с большенными потерями для противника. Утратив до трехсот убитыми и ранеными, противник отступил в район Бахарева...»

К вечеру над расположением полка появилось несколько неприятельских самолетов. В это время на окраине села на посту стоял Габдурахманов. Стремительно сбежав по лестнице в землянку, он кликнул:

— Товарищ РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава старшина, над головой неприятельская авиация. Самолетов не пересчитать...

Соснин только сел бриться и с намыленным лицом выбежал на улицу. Вздернув подбородок, он посмотрел на кружащихся над головой «юнкерсов» и, вытирая полотенцем мыло с лица, императивно скомандовал:

— Всем в окоп! Будет баня с паром.

Все выбежали из землянки РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава. Только Андрей Семячкин, растерявшись, бросился было за товарищами, но, испуганно взглянув на небо, нырнул назад.

Соснин кликнул вослед ему:

— Семячкин, сюда!

Но, видимо, Семячкин не слышал команды.

— На данный момент зенитки с самолетами будут биться, а мы винтовочкой поможем, — проговорил Соснин, темно следя за Андреем.

Через секунду входила, загрохотала земля. После каждой РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава бомбы люди подсознательно прижимались друг к другу. Над головой стоял таковой рокот, как будто рушились каменные горы.

— Смотрите за тем, как «юнкерс» из пикировки выходит. Лупите в хвост! — орал звучно Соснин, с азартом ведя огнь по самолетам.

Вдруг несколько бомб свалилось практически рядом, люди подсознательно кинулись РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава на дно окопа. В наступившей после грохота разрывов тиши все услышали рокот удалявшихся моторов.

Сидевшие в окопе бойцы, взглянув друг на друга, звучно расхохотались. У Саши, 1-ый раз переживавшего таковой ад, лицо было в глине: он уткнулся лицом в стенку окопа во время бомбежки. Рядом с ним посиживал Рашит, смущенно смотря РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава на командира отделения. Саржибаев тихо улыбался. Петр Копылов плевался, пытаясь освободиться от земли, попавшей в рот. Соснин стоял тихо, придирчиво разглядывая подчиненных. Видя, что пикировщики не ворачиваются, он кликнул:

— Матросов, Габдурахманов и ты, Копылов, живо на поиски Семячкина.

Бойцы не принудили повторять приказание — пулей выскочили из окопа и РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава тормознули как вкопанные: на месте дома, стоявшего недалеко от их землянки, торчала одна труба от российской печи, сарайчик точно ветром сдуло, несколько глубочайших темных воронок сияло на улице.

Андрей Семячкин лежал около развороченной землянки без ног. Он уже не дышал.

Вечерком хоронили убитых.

Хмурилось небо, молчали горы. Над свежайшими могилами РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, перед притихшей ротой выступал парторг, открывая митинг. Рядом с могилой Семячкина была могила командира пулеметного взвода лейтенанта Алексеева, сбившего в этом бою самолет противника.

Не было излишних слов, грозные люди высказывали коротко искренние мысли, шедшие от сердца.

Под залпы винтовок тела погибших воинов были опущены в могилы.

Сей РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава день из всех с начала пребывания на фронте был более томным для новичков. Они не могли отыскать успокоения. В землянке царила глубочайшая тишь.

Горе не вырывалось из сердца ни слезами, ни причитаниями, но ведь печаль, перенесенная молчком, еще больше глубока.

Гнедков нарушил молчание первым: он начал звучно читать книжку, которая РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава была у него в руках. Не то однообразное чтение, не то содержание книжки, в какой рассказывалось о безмятежных радостях молодости, возмутило Саржибаева, человека с мягеньким характером, он дико заорал:

— Для чего читаешь? Для чего, а? Кончай!

Сергей, удивленно подняв брови, замолчал.

В правом углу уже восстановленной землянки, где РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава обычно спал Андрей Семячкин, на данный момент посиживал новый боец, курносый, веснущатый Николай Лалетин. Он оказался очень приветливым и разговорчивым. Лалетин говорил неразговорчивому Копылову о сестрах из лазарета, откуда он только-только прибыл.

Вдруг на середину землянки вышел Саша и глухо спросил:

— Мне неясно, почему на митинге никто не оговорился ни РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава одним словом о Семячкине?

Все повернули головы в сторону говорившего. Саржибаев воскрикнул:

— Почему, а? Нехорошо! Живы должны держать в голове павших. Нехорошо!

Жители землянки так были взволнованы вопросом Матросова, что не увидели, как в землянку вошел старшина Соснин. Услышав восклицание Саржибаева, он сделал два шага вперед РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава и медлительно заговорил:

— Для родины дорога жизнь каждого ее отпрыска, это правильно. — Все молчком обернулись на него. — Но три раза дороже жизнь того, кто искусно ведет войну, оценивая свою жизнь, как частичку победы отчизны.

— Семячкин никаких проступков вроде не сделал! — сделал возражение Рашит.

Соснин, присев на выступ, обидно вздохнул:

— Ты РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, Габдурахманов, не совершенно верно меня сообразил. Жизнь каждого из нас сейчас принадлежит родине. Меньше всего мы имеем права распоряжаться ею по собственному усмотрению. Наши жизни состоят на вооружении Красноватой Армии. Потому боец должен мыслить о том, чтоб принести как можно больше полезности стране. Больше убить противников перед тем, как уступить свою РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава жизнь. Собственной жизнью не дорожит только трус...

— Означает, по-вашему, Семячкин был трусом? — спросил Рашит.

Все глянули на Соснина. Он медлительно ответил:

— На мой взор, у него нехватило выдержки, он желал спрятаться от бомбы, бросив товарищей. Означает он был трусом.

В наступившей тиши раздался взволнованный глас Саши:

— Товарищ старшина РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, разрешите мне сказать?

— Пожалуйста, — откликнулся Соснин.

— Это я поднял вопрос насчет Андрея Семячкина. Совместно с ним зябли, напополам разделяли порцию хлеба и так стремительно запамятовали о нем... Так мне показалось...

— А сейчас? — мягко спросил Соснин.

— Жаль человека, — продолжал Матросов, будто бы споря с самим собой. — Но правильно РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава: напрасно он умер. Я так считаю, что нам, гвардейцам, не к лицу даровать свои жизни противнику. Нельзя дохнуть, как Андрей. Биться до последнего вздоха нужно, как гласил командир полка.

Торопливо вбежавший ординарец командира роты Ефимчук кликнул:

— Готовьтесь... к командиру!

У «ХОЗЯИНА»

Матросов шел на левом фланге группы, которую РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава вел Артюхов. Рядом с ним практически бежал коротконогий Николай Лалетин. В зимнем лесу было тревожно. Где- то лупили томные орудия, им в перерывах меж выстрелами помогали пулеметы. Ни животных либо птиц — ничего, что гласило бы об обыкновенной жизни леса, везде только — следы солдатских сапог.

Саша, должно быть, простыл. Он РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава шел в полузабытьи, только одна идея — не отстать от товарищей — сверлила голову, потому он даже не направлял внимания на окружающее. А по дороге с грохотом проходили танковые части и стремительно исчезали в лесу. Сильные грузовые машины на буксире тянули орудия, бесшумно проносились знаменитые батареи «катюш». При возникновении новейшей колонны РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава группа Артюхова сходила с дороги, и люди, стоя в глубочайшем снегу, пережидали марш суровой силы.

Зимний денек короток. Не успели наступить сумерки, замерцали звезды. Над лесом встало зарево. «Фашисты жгут села», — смутно мелькнуло в сознании Саши.

В один момент перед группой автоматчиков появилась из мглы фигура часового.

— Кто идет? — кликнул он.

Когда РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава вошли в блиндаж командира полка, Сашу обхватило что-то вроде озноба. Он лицезрел все вроде бы во сне. В памяти до максимума ясно сохранилась только обстановка блиндажа. В подземной обители на стенке, обратной входу, висела шкура белоснежного медведя, а на другой, над радиоприемником, поблескивала железная шашка, — как РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава позже вызнал Саша, — подарок Златоустовских рабочих. Как через сон, он слышал охрипший глас подполковника Гаркуши:

— Я не могу скрыть от вас всей трудности грядущего задания, — гласил Гаркуша. — Ваша обязанность посодействовать командованию раскрыть систему огня на фронтальном крае, чтоб ее засекли на наблюдательных пт. Смелыми, но продуманными действиями, огнем РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, кликами, передвижением вы должны вызвать огнь на себя. Бесспорное, жесткое условие: возвратиться до половины седьмого. Это очень принципиально...

Позже, шагая по снежной равнине, Матросов со ужасным усилием воли спрашивал себя: «Почему подполковник так напористо выделил срок возвращения?..»

Поднялся ветер, и скоро началась метель. Густой снег, приносимый порывами сильного ветра, осложнил и без РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава того тяжелый путь. Впереди ярко пылало село, подожженное противником. Сейчас казалось, что с неба идет кровавый снег...

Матросов не отрывал взгляда от покачивающихся на ходу плеч Артюхова. Он приравнивался по ним, все думы его были сосредоточены на одном: вроде бы не утратить из глаз в этой ночной мути могучие РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава плечи командира...

Опять, точно через сон, он услышал глас Артюхова, остановившего свою группу.

— Ведите себя нагло. Побольше шума. Штурмуйте, обстреливайте, но не запамятовывайте, не увлекайтесь, во-время нужно поменять позицию, они могут нас накрыть огнем, — твердо гласил Артюхов.

Матросов запомнил еще, как по равнине, при свете пылающих РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава домов, бежали люди с кликом «ура», с именованием Сталина на устах. Как немцы открывали орудийный либо минометный огнь, Артюхов менял позиции группы, но противник все почаще сосредоточивал огнь на автоматчиках; еще тяжелее становилось поменять позиции, еще трудней стало оставаться на месте.

«Сколько раз мы штурмовали?» — спрашивал сам себя РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава Саша, забыв счет атакам. «Наверное, скоро рассвет», — помыслил он, когда к нему приполз Артюхов.

— Матросов!

— Есть, товарищ старший лейтенант.

Командир, нередко дыша, отрывисто произнес:

— Вернешься в штаб, доложишь, что задачка выполнена. Прошу дать разрешение зайти в тыл. Если будет согласие — три бардовых ракеты, отказ — три зеленоватых. Запомнишь?

— Запомню.

…Матросов всегда держался РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава по ветру, как отдал приказ Артюхов. Он не знал, длительно ли ему осталось еще итти, но ощущал, что силы подходят к концу. Сердечко работало на пределе, было тяжело дышать, истязала жажда. Он ел снег; слабли и подкашивались ноги. Вдруг разболелась голова...

Он шел по целине. Ни дорог, ни троп РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава, если они и были — их внесло снегом. Никаких ориентиров. Молочная пелена закрыла все кругом.

Матросов прилег отдохнуть на снежный ковер. Хотелось закрыть глаза и заснуть хотя бы на полчаса. Когда он бродяжничал, то, чтоб выяснить, идет ли поезд, вот так же ложился на полотно стальной дороги и слушал рокот РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава рельсов. А на данный момент над головой гудит небо...

Перед его очами, кажется, вырос командир полка, раздался его бас: «Безусловное, жесткое условие: возвратиться до половины седьмого. Это очень принципиально...» А на данный момент сколько? У Саши нет часов. Он с трудом поднялся и пошел далее, подставляя метели спину…

В штабе РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 10 глава перед командиром полка Матросов всячески старался скрыть свое нездоровье. Но от внимательного взгляда Гаркуши ничего не ускользнуло, он отдал приказ Саше:


raspisanie-budet-zhdat-li-11-klassu-edinij-gosudarstvennij-ekzamen.html
raspisanie-delovoj-igri.html
raspisanie-dlya-1-go-kursa-zaochnaya-forma-obucheniya.html